Куда исчезли 1400 картин «Хамзанаме» Акбара и что сохранилось?

«Хамзанаме» Акбара — крупный иллюстрированный рассказ на персидском языке, подготовленный при дворе могольского императора во второй половине XVI века. Часто повторяемые 1400 картин обозначают реконструированный масштаб первоначального замысла, а не число предметов, которые сегодня лежат в одном архиве. Сохранилась лишь небольшая доля цикла: лондонский Музей Виктории и Альберта говорит о менее чем 200 живописных листах, венский MAK — о 200. Эти формулировки не следует превращать в один якобы точный мировой реестр. Оригинальные тома также не сохранились полным комплектом.

Живописные сцены написаны на хлопковой ткани, соединенной с листами бумаги, несущими текст. Поэтому речь идет не просто о маленьких иллюстрациях в привычной бумажной книге. Историю проекта удобно разбирать по трем уровням свидетельств: легендарному сюжету об Амире Хамзе, реальному состоянию отдельных музейных предметов и более поздним реконструкциям придворного заказа. Метрополитен-музей, V&A и Музей искусств Кливленда сообщают важные, но разные сведения для этих уровней.

Было ли «Хамзанаме» биографией дяди пророка?

Имя героя связано с Хамзой ибн Абд аль-Мутталибом, историческим дядей пророка Мухаммада. Однако длинная история об Амире Хамзе не является проверенной хроникой его жизни. В ней действуют странствующие герои, искусные помощники, враги, волшебники и фантастические существа. Как объясняет V&A, рассказы долго передавались устно, прежде чем Акбар распорядился подготовить при дворе прозаическую персидскую версию. Венский MAK тоже характеризует цикл как соединение исторического имени с вымышленными приключениями, сложившимися за века.

Разницу показывает лист с принцессой Михрдухт из собрания Met. На нем она пускает стрелу сквозь кольцо, подвешенное к золотой птице. По музейному описанию, испытание удается Хамиду, сыну Хамзы в повествовании, и он получает право жениться на принцессе. Предмет, его живопись и материал доступны исследованию; сюжет испытания не становится от этого доказанным историческим событием. Даже точная музейная датировка картины не подтверждает существование описанной принцессы в VII веке.

Такой подход важен и для религиозного прочтения. Мусульманские имена и придворная персидская среда помогают понять происхождение повествования, но фантастические эпизоды не являются автоматически богословскими утверждениями. Для читателя полезнее сначала назвать конкретное действие в картине и его место в литературном цикле, а уже затем обсуждать культурную среду. Это сохраняет и выразительность сказания, и границу между искусствоведческим предметом и историческим свидетельством.

Откуда взялась цифра 1400 и сколько было томов?

Каталог Кливленда излагает распространенную схему: четырнадцать томов по сто иллюстраций. Умножение дает 1400; Met тоже использует эту цифру при описании заказа Акбара. Но V&A передает различающиеся сообщения современников о двенадцати или четырнадцати томах, обычно по сто изображений в каждом, и о работе примерно в течение пятнадцати лет. У нас нет целого комплекта с сохраненными переплетами, чтобы заново пересчитать каждую страницу. Следовательно, 1400 — полезное обозначение традиционно реконструируемого масштаба, а не результат современной инвентаризации всех оригинальных картин.

Met упоминает почти сто художников, участвовавших в работе на протяжении приблизительно пятнадцати лет. Это не значит, что сто мастеров одновременно раскрашивали каждый лист. Подготовка композиции, цвет, текст, золочение и соединение разных материалов могли требовать разных специалистов. Сохранившийся предмет редко содержит полную запись о распределении труда. Когда музей указывает имя живописца, необходимо понять, опирается ли определение на прямую надпись, сравнительный стиль или осторожную атрибуцию к мастерской.

Сравнение с иллюстрированной «Шахнаме» шаха Тахмаспа помогает представить, как крупная рукопись связывала текст, изображение и работу нескольких специалистов. Но это иной, сефевидский заказ с собственной историей изготовления и рассеяния. Сравнение позволяет задать вопросы о мастерской; оно не восполняет утраченные тома «Хамзанаме» и не сообщает, сколько его рисунков успели закончить в действительности.

Когда создавали цикл и почему даты музеев различаются?

Met пишет, что Акбар заказал рукопись в 1562 году, и датирует конкретный батальный лист с инвентарным номером 18.44.2 приблизительно 1564–1569 годами. V&A обычно относит создание большого проекта к 1562–1577 годам. MAK предлагает более широкие рамки 1557–1577. Эти даты не обязательно описывают одно и то же событие. Решение о заказе, организацию мастерской, написание текста и работу над конкретной картиной нельзя свести к единственному дню.

Лист с Михрдухт Met относит примерно к 1570 году. Он согласуется с долгим производственным процессом, но не устанавливает дату каждого тома. Текст можно было подготавливать, переписывать и соединять с изображениями параллельно; после распада первоначальных переплетов последовательность операций восстановить трудно. Музейная помета «около» имеет значение: она отражает научную оценку, а не подписанный акт приемки картины.

Отдельный риск — выводить из картины полную биографию правления Акбара. Его религиозную политику, понятие сульх-и кулль и споры о Дин-и Илахи нужно изучать с собственной хронологией и источниками. Изображение героя мусульманского легендарного цикла само по себе не показывает позицию императора на позднейших религиозных собеседованиях. История культуры и история политики соприкасаются, но одно полотно не заменяет документ по обеим темам.

Как были устроены большие листы из хлопка и бумаги?

V&A описывает многослойный предмет: на бумаге располагался персидский текст, на хлопковой ткани — изображение, затем части склеивали. Это объясняет, почему современные музейные каталоги перечисляют сразу ткань и бумагу. Для листа 18.44.2 Met указывает тушь, укрывистую акварель и золото на ткани, закрепленной на бумаге, с размером 68,6 × 54 сантиметра. Для листа 1976.74 Кливленд указывает гумми-темперу, тушь и золото на хлопке и бумаге и прямо маркирует размер страницы 83,7 × 67 сантиметра. Это разные предметы и не вполне одинаковые категории измерений.

Каталог листа Met 2022.170 с Михрдухт отдельно приводит размер изображения 67,8 × 52 сантиметра и размер рамы. Если поставить рядом число для изображения, число для страницы и число для рамы без подписей, получится ложное сравнение. Тем более нельзя вывести один обязательный формат всех задуманных 1400 картин из нескольких музейных экземпляров. Подрезка краев, поздние вставки и реставрация могли изменить видимый предмет.

Фотография дает возможность увидеть композицию, но не всегда показывает оборот, линию склейки и отдельные волокна. Такие вопросы требуют исследования материального объекта: где заканчивается ткань, как крепится бумага, что является первоначальным слоем, а что добавлено позднее. Met осторожно предполагает, что изображения могли показывать слушателям во время устного исполнения рассказа. Большой формат делает гипотезу понятной, но предположение нельзя переписать как доказанный единый ритуал показа каждого листа.

Что рассказывают четыре конкретных музейных листа?

На батальном листе Met 18.44.2 союзники Хамзы Касим и Бадиуззаман сражаются под павильоном среди множества фигур. Музей датирует предмет приблизительно 1564–1569 годами и предположительно связывает его со Шраваной, Дасавантом и Тарой. Сцена позволяет рассмотреть плотную многофигурную композицию и передачу движения. Но такая атрибуция не сообщает, кто провел самую первую линию и кто нанес последний мазок золотом; ее также нельзя переносить на все остальные листы цикла.

На листе 2022.170 Михрдухт стреляет через подвешенное кольцо. Согласно Met, это испытание входит в историю Хамида и принцессы. Оно напоминает, что большой цикл включал не только сражения. Напряжение, состязание и отношения персонажей занимали место рядом с военными эпизодами. Два предмета Met можно сопоставлять по технике и повествовательному интересу, но сами каталоги не доказывают, что они соседствовали в одном первоначальном томе.

На листе Кливленда 1976.74 Аламшах находится у бурного потока. По музейному пересказу, враг поднял массивную бронзовую пробку плотины, чтобы затопить лагерь отца Аламшаха, Хамзы; герой убил противника. Кливленд относит лист к одиннадцатому тому и отмечает, что подпись в нижнем поле продолжает текст предыдущей страницы. Это конкретный след последовательного рассказа, более значимый для положения листа, чем просто сходство двух изображений. Но один такой след не восстанавливает порядок всех страниц утраченного тома.

Лист Met 24.48.1 посвящен купцу Мисбаху и шпиону Паррану, которые обдумывают освобождение похищенного сына Хамзы. Музей относит его примерно к 1570 году и связывает с Дасавантом и Митрой. Вместе четыре предмета показывают широту повествования: бой, состязание в стрельбе, угрозу затопления и тайный план спасения. Они являются материальными свидетелями придворной живописи и литературного рассказа. Они не служат четырьмя независимыми отчетами о событиях жизни исторического Хамзы.

Как часть листов оказалась в музейных собраниях?

V&A документирует один конкретный эпизод поздней истории своих листов. Зимой 1880–1881 годов Каспар Пердон Кларк, приобретавший предметы для тогдашнего South Kensington Museum, побывал в лавке в Сринагаре, в Кашмире, обнаружил большие картины и купил их. По сообщению музея, некоторые листы закрывали окна лавки от зимнего холода. Это свидетельство о судьбе части картин в XIX веке. Оно не доказывает, что каждый дошедший до нас лист прошел через ту же лавку или оказался в Европе одним путем.

V&A также сообщает о повреждениях огнем и дождем, поблекших красках и стертых на определенном этапе лицах. Сравнивая современные изображения листов в Лондоне и Вене, мы видим одновременно работу художников XVI века и последствия долгого бытования предметов. Музей полагает, что лучшее состояние венской группы помогает представить исходную яркость. Но даже хорошо сохранившийся экземпляр не показывает целиком, как выглядел весь цикл, когда тома еще составляли единое произведение.

Для истории конкретного листа нужны этапы: изготовление, разделение первоначального собрания, зафиксированные или неизвестные переходы собственности, музейное приобретение и реставрация. Пробелы между ними лучше прямо обозначать, чем заполнять гладкой вымышленной дорогой от двора Акбара до витрины. Номер в инвентаре и документы поступления имеют больше веса, чем общее название «Хамзанаме». Листы одного цикла могли пережить совершенно разные поздние истории.

Сколько листов сохранилось и кто работал при дворе Акбара?

V&A указывает менее 200 сохранившихся живописных листов; в собственном собрании он называет 28 целых листов и два фрагмента. Самой большой группой музей считает 60 предметов MAK. Страница коллекции MAK, обновленная в сентябре 2026 года, формулирует мировую оценку как 200 листов и подтверждает свои 60. Страницы не дают общей методики, которая наверняка объяснила бы расхождение. Поэтому честный краткий ответ — около двухсот или меньше, в зависимости от источника и даты учета, с явным указанием обоих учреждений.

По объяснению V&A, придворной библиотечной работой руководили два мастера, обученные в иранской художественной традиции, наряду с мастерами Индийского субконтинента. Участвовали каллиграфы, переплетчики и иллюминаторы. Очерк Met о могольском искусстве до 1600 года описывает сотрудничество персидских и индийских художников, мусульман и индуистов, при Акбаре. Это согласуется с устройством многопрофильной мастерской, но не определяет автоматически конкретного автора каждой сохранившейся страницы.

V&A приводит как сравнительный пример надписи в более поздней «Акбарнаме», способные различать создателя композиции и мастера цвета. Сходная организация труда возможна и для больших придворных заказов, но чужую надпись нельзя считать производственным журналом всех листов «Хамзанаме». Надежнее читать атрибуцию у каждого предмета отдельно и сохранять пометы «предположительно» там, где их использует музей.

Фигуры людей и животных, архитектура и растительные формы взаимодействуют в больших сценах. Для сравнения способов изображения можно обратиться к материалу о людях и животных в исламском искусстве, а чтобы отличить повествовательную картину от повторяющегося орнамента — к статье об арабеске и растительных завитках. Это вопросы формы и интерпретации, а не способы угадать неизвестного художника или номер утерянной страницы.

Изображение на обложке — оригинальная историческая реконструкция, созданная с помощью ИИ. Это не фотография сохранившегося листа «Хамзанаме», определенной документированной мастерской или произведения названного художника.

Источники

1. Metropolitan Museum of Art, батальный лист 18.44.2 — Основание для даты заказа 1562 года, масштаба проекта, датировки, материала, размера и осторожной атрибуции конкретного листа; не полный учет сохранившихся предметов.
2. Victoria and Albert Museum, «The arts of the Mughal Empire» — Устное происхождение рассказов, свидетельства о двенадцати или четырнадцати томах, датировка проекта, состав листа, собственные цифры сохранности и покупка в Сринагаре зимой 1880–1881 годов.
3. Cleveland Museum of Art, Аламшах и плотина, 1976.74 — Схема «четырнадцать по сто», связь с одиннадцатым томом, материал, размер страницы, бронзовая пробка и продолжение подписи с предыдущего листа.
4. MAK Wien, страница коллекции «Hamzanama» — Более широкие рамки работы, венская группа из 60 листов и собственная мировая оценка в 200; не подменяет формулировку V&A «менее 200».
5. Metropolitan Museum of Art, Михрдухт, 2022.170 — Сюжет испытания стрелой, дата и материал, явное различение размера изображения и размера рамы.
6. Metropolitan Museum of Art, Мисбах и Парран, 24.48.1 — Сюжет спасения, датировка, материал, музейная атрибуция и осторожная гипотеза о показе картин при устном исполнении.
7. Metropolitan Museum of Art, «The Art of the Mughals before 1600» — Контекст сотрудничества персидских и индийских художников при Акбаре; не инвентарный список всех листов «Хамзанаме».